Мать повернулась и ушла. Андрей не решился ее остановить. Глядел ей вслед и отрешенно думал: "Почему она стала такая маленькая..."

Позавтракали молча. Отец, тоже осунувшийся, потемневший, не задал ни одного вопроса Андрею, должно быть, ему уже все передала мать.

Сам Андрей не знал, как ему держаться, делать вид, что ничего не произошло, или добровольно взять на себя обязательство жестоко от всей семьи поговорить с Мироном. Пусть он дважды испытает все то, что сейчас испытывают они трое, особенно мать и отец.

Понятно, почему Мирон, не заходя домой, отправился от Ольги сразу на работу. Ему хочется оттянуть свой трудный час.

"А я тебе не дам оттягивать, - недобро подумал Андрей, как попало запихивая в заляпанную красками холщовую котомку свою рабочую одежду, - я тебе устрою разговорчик".

В руке у него оказалась кисть, обернутая влажной тряпкой, чтобы не затвердевала щетина. Андрей свирепо ткнул ею несколько раз в лист ватмана, приколотый над кроватью. Чудесные камыши и чуть подернутый дымкой тумана берег лесного озера превратились в бесформенные пятна грязи. Свою работу ему не было жаль. И даже красоту, им созданную и им же уничтоженную, Андрей не пожалел. Он шел и осуждающе думал, каким ускользающим в сторону взглядом встретит его на стройке Мирон.

Однако Мирона и там не было. Вся бригада плотников уже собралась. Люди сидели на свежераспиленных, остро пахнущих скипидаром досках. Прораб, Федор Ильич, подергивая на голове кепочку-шестиклинку и поглядывая в истрепанный блокнот, объяснял им дневное задание. Заметив Андрея, он окликнул его:

- Путинцев, ты чего это сегодня опаздываешь? Почему один идешь? Где Мирон?

- Ногу подвернул, - захваченный врасплох, ответил Андрей.

И с неприязнью к себе подумал, что вот он и опять лжет, выгораживая брата. Зачем? Но это чувство тут же сменилось тревогой: где и как ни провел бы Мирон эту ночь, а на работу ко времени обязательно должен бы прийти. На этот счет в семье было твердое правило. Мать всегда выпроваживала их из дому загодя. Честь фамилии! Не пришел и сюда Мирон, значит, что-то совсем другое случилось. Зря о брате он худо подумал. А никчемная ложь теперь и здесь все запутывала.