Из семьи только двое нас осталось: я, вдовец, да ты, сирота. - Вот оно как! - крикнул Всеволод. - А меня... меня-то за что? - За то, что ты мой кровный сын, за то, что отец твой простой поселянин, а он, вишь, князь! Он и ни в чем не повинного ребенка холопом может сделать, а простого человека и подавно. - Почему же не наказал он за надругательство кровных посадника? - Ворон ворону глаз не выклюет. Для князя посадник - опора, а простой человек - пыль под ногами. Вот и топчет он нас. Гнев и ненависть жарким пламенем вспыхнули в сердце юноши. Но сразу натолкнулись на встречную волну мыслей и начали гаснуть... "Князь - ворог наш, сказал отец... А княжна? Как быть тогда с княжной, прекрасной, как свет зари? Забыть? Возненавидеть?.." Тихо в горнице. Отец не знает, чем утешить сына. А тот погружен в свои думы, не знает, как быть... И видится ему смуглое лицо княжны, ее чистые, нежные, как у ребенка, глаза... Что сулят они ему? Не откроют ли тайну? Спасительную нить в этом запутанном клубке?.. А лес шумит и шумит за окном. И дождь не унимается, то сеет тихий и мерный, то с ветром и посвистом налетит, ударит в окно, отбежит куда-то в темноту, и снова еле слышишь его, будто сквозь сон... Непроглядна ночь, никакого просвета. Только гроза ушла уже куда-то за леса, за долы и откликается оттуда приглушенным, но все еще раскатистым и грозным гулом. Словно из бездны голос подает. Осмомысл нарушил молчание. - Прости меня, дитя мое, - промолвил он надломленным голосом. - Я повинен, что завел тебя в холопы еще младенцем... - Не мне судить вас, батько, - с мучительной тоской ответил Всеволод, - да как перенести такую весть?.. Холоп я... - Он помолчал и уже решительно добавил: - Я, батько, уйду, наверно. Конюший насторожился: - Куда, мой сын? - Скоро дни Ивана Купалы. Около Чернигова, в Згурах, будет веселый праздник. Там друг мой живет. Младан. Поеду к нему на время. Холодом обдало сердце Осмомысла. - Дни Ивана Купалы? Подле Чернигова? - Он замолчал, пораженный внезапной догадкой, и, не выдержав, воскликнул: - Ты хочешь все же лететь на огонь? - На свет, батько, - спокойно и твердо ответил юноша.