– «Жигули» К 772, остановиться! Немедленно остановиться! Открою огонь на поражение!

Попов свернул на Студеную гору, оттуда на Дзержинского. У Октябрьского проспекта к «УАЗу» присоединился милицейский «жигуль».

– Семь-семь-два, остановиться! Буду применять оружие!

Попов выскочил на Ерофеевский спуск. Машину занесло, протащило боком по встречной полосе. Чудом «желток» разминулся с маршруткой… Выровнялся, чиркнув по поребрику, и рванул вниз, к Клязьме. В зеркало Попов увидел, что «УАЗ» не отстает, а «жигуленок» с мигалкой закрутился на снегу, пошел юзом, развернулся на сто восемьдесят.

Попов выскочил на мост. И тогда ударил первый выстрел. «Желток» со слоником у заднего стекла летел по шоссе. Из «УАЗа» снова выстрелили… «Пора заканчивать, – подумал Попов, – пристрелят сдуру». Он начал снижать скорость. Напротив областной больницы демонстративно выбросил в окно карабин.

«УАЗ» догнал, пристроился борт в борт, притормозил. Молодой сержант с испуганным лицом показал Попову в приоткрытую дверь автомат. Попов тоже сделал испуганное лицо, на секунду отпустил руль и показал жестом: сдаюсь.

Из машины он вылез с протянутыми вперед руками. Мигалка озаряла снег синими всполохами, мела поземка в свете фар.

– Я сдаюсь! – сразу закричал Попов. – У меня нет оружия!

Он видел, что менты напряжены и нервничают. Еще бы – киллера взяли! Черт с ними, лишь бы не начали стрелять.

– Я сдаюсь, – повторил он, протягивая руки, но сержант закричал:

– На землю! Мордой на землю, падла!

Попов лег на снег. Снег пах соляркой.

– Руки назад!

Он послушно завел руки на спину. В спину тут же уперся ствол «АКСУ»… Потом на запястьях застегнулись наручники. А потом его начали бить. Никакого смысла в этом, конечно, не было – сказывался «нервяк».

В кабинет вошел полковник милиции, кивнул на Попова: этот? И все сразу закивали головами: этот, этот. Полковник оживленно потер руки и сказал: