- А как все-таки нищая? - спросил его мичман Белкин.

- Нищая!.. Россия в двадцать раз богаче!

- Флот, однако же, неплохой...

- Два турецких парохода я видел: хороший ход, - сказал мичман Панютин. - Нашим, пожалуй, не уступят.

- Осторожно сказано!.. Пароходы турецкие лучше наших.

- Есть и лучше, есть и хуже.

- У нас тихоходы - потому что коммерческие, а у них есть настоящие военные... хотя, конечно...

- Что "хотя, конечно"?

- Для серьезного боя пароходы все равно не годятся... А вот я читал в какой-то статье, что у Турции семьсот тридцать миллионов дохода... Так как же она нищая?

- Чего семьсот тридцать миллионов? - усмехнулся на этот вопрос Панютина Острено. - Пиастров? А пиастр теперь шесть копеек, да и того нет... Переведите-ка на рубли, - сколько будет? Полнейшие пустяки!

- Мусульманское духовенство зато богато, - оно и раньше давало на войну деньги и теперь тоже дает, - заметил Барановский. - У мусульман так: что ни война, то во имя пророка Магомета... Вытаскивай, значит, мулла, денежки из сундука, да кстати и зеленое знамя.

- Стало быть, газават? - удивился Белкин.

- Газават не газават - пока еще так говорить, конечно, не будут; однако до этого скоро они дойдут. Будет у них и благой мат и газават, - погодите!

- Значит, на Дунае уж сражаются? А там у меня брат подпоручик, - сказал мичман Палеолог, обращаясь к сидевшему рядом с ним флаг-офицеру Нахимова Костыреву, тоже мичману.

- Есть слух о каком-то сражении там... Только будто бы не совсем удачном, - отозвался Костырев, услужливо наливая гостю с брига "Язон" красного вина в стакан.

- Неудачном? - быстро спросил Палеолог, поднял, как мог высоко, брови и впился в Костырева встревоженными глазами. - Это где именно?

- Не знаю, где именно, и насколько неудачно, тоже не знаю, - слышал вскользь... А вот Исакчи, говорят, наши канонерки сожгли гранатами, - лихо кивнул круглой головой Костырев.