Рамондо растерянно и удивленно глядит на хозяина.

- У меня кружится голова. И тошнит.

- Ты устал, Рамондо, тебе нужно отдохнуть. - Никомед участливо поправляет повязку на голове слуги. - Успокойся, Рамондо, ведь мы уже у стен Никеи. Там как раз и отдохнем.

Рамондо замер в неподвижности, словно в припадке абулии, а Никомед вдохновенно продолжает:

- Никея - столица Вифинии - великолепный город в византийском стиле. Это город, где Собор принял учение о Святой Троице. Каждый христианин должен верить, что Святая Троица - это Бог-отец, Бог-сын и Бог - Дух Святой, хотя их никто и не видит. А вот то, что видно даже без всякой веры, так это озеро, которое плещется у самых городских стен.

Рамондо делает несколько неуверенных шагов и рукой указывает путь, который может привести их по прямой к виднеющемуся в отдалении навесу, тогда как протоптанная ими среди камней и кустов дорожка загибается полукругом и значительно длиннее.

- Мы можем срезать угол и прийти на место раньше.

Никомед, укоризненно глянув на него, поясняет:

- Нет, Рамондо, когда я согласился нести этот крест на груди, я взял на себя определенные обязательства. И намерен их соблюсти. - Он сворачивает на длинную дорожку и, оглянувшись, проверяет, следует ли за ним Рамондо с мулом. - Никаких углов нам срезать нельзя. До Иерусалима остается еще много миль. Все рассчитано...

Удрученный слуга качает головой и плетется за хозяином, недовольно ворча:

- А я уверен, что крестоносцы углы срезают, и ничего плохого в этом нет.

Добравшись до навеса, Рамондо падает, совершенно обессиленный.

Никомед подходит к роднику, тоненькой струйкой бьющему из-под камней, смачивает в воде кусок тряпки, затем, подойдя к Рамондо, снимает с его лба повязку и промывает рану.

- Теперь тебе лучше?

- Вы слишком добры ко мне, господин. Но все-таки простите меня: дальше идти я не могу. Позвольте мне вернуться домой... Не заставляйте меня делать то, во что я не верю...