Он анализирует, как переживает трудящийся глухое чувство ненависти к угнетателям, и делает важное теоретическое обобщение: “Эта ненависть представителя угнетенных и эксплуатируемых масс есть поистине „начало всякой премудрости", основа всякого социалистического и коммунистического движения и его успехов”. Полуслепое чувство переходит в полуслепое действие. “Уличная, неорганизованная толпа совершенно стихийно и неуверенно строит первые баррикады”. Колеблющаяся политическая позиция буржуазных партий “нервирует массы… толкает их на восстание”.

Или, напротив, безотчетное настроение, привычное чувство тормозит развитие того или иного прогрессивного общественного действия. В статье “О значении золота…” Ленин писал: “Не дадим себя во власть „социализму чувства" или старорусскому, полубарскому, полумужицкому, патриархальному настроению, коим свойственно безотчетное пренебрежение к торговле”.

Вот именно безотчетность, инстинктивность и неосознанность настроений и действий, вытекающих непосредственно из жизненных потребностей и интересов, составляет характерную черту общественной психологии в собственном смысле.

О том, как общественная психология отражается в общественной идеологии, можно судить, например, по ленинскому анализу мировоззрения русских революционных демократов или Льва Толстого.

Опровергая позицию кадетских “Вех”, Ленин утверждал, что настроение Белинского, выраженное в его письме к Гоголю, зависело от настроения крепостных крестьян, а история нашей публицистики XIX в. — от возмущения народных масс остатками крепостнического гнета. В русской передовой мысли XIX в., говорил Ленин, отразилось не “интеллигентское” настроение, а именно настроение крепостных крестьян против крепостного права, отразилась история протеста и борьбы самых широких масс населения “против остатков крепостничества во всем строе русской жизни…”