– Присаживайтесь, мистер Роулинз, – пригласил Олбрайт, указывая на стул. Он был без шляпы и без пиджака. Из-под левой подмышки выглядывала белая кожаная кобура. Дуло пистолета почти касалось пояса.

– Приятные у вас друзья, – сказал я, разглядывая пистолет.

– Они вроде тебя, Изи. Когда мне требуется подкрепление, я призываю их. Существует целая армия людей, готовых за приличное вознаграждение выполнить любое поручение.

– Этот коротышка – китаец?

Олбрайт пожал плечами:

– Этого не знает никто. Он воспитывался в приюте для сирот в Джерси-Сити. Хочешь выпить?

– Конечно.

– Это одно из преимуществ человека, работающего на себя. Я всегда держу бутылку на столе. Все прочие, включая президентов крупных компаний, хранят спиртное в нижнем ящике стола, а у меня оно всегда на виду. Хотите выпить? Прекрасно. Не хотите? Дверь как раз у вас за спиной.

С этими словами он достал из ящика письменного стола два стакана и плеснул в них виски.

Меня заинтересовал его пистолет – единственный черный штрих на белом фоне его костюма.

Когда я протянул руку за стаканом с виски, он спросил:

– Так, значит, ты согласен, Изи?

– Все зависит от того, что вы имеете в виду.

– Я разыскиваю одну девушку.

Из кармана рубашки он достал фотографию красивой белой девушки и положил ее на стол передо мной. Это была черно-белая фотография, раскрашенная от руки. Подобные раскрашенные фотографии джазовых певиц обычно выставляются при входе в ночные клубы. Светлые волосы, струящиеся по оголенным плечам. Широкие скулы и голубые глаза, если только художник верно подобрал краски. Целую минуту я внимательно изучал фотографию девушки и пришел к выводу, что стоит ее разыскать хотя бы затем, чтобы она вот так же вам улыбнулась.

– Дафна Моне, – пояснил Олбрайт. – На вид неплоха, но ее дьявольски трудно разыскать.

– Я все еще не понимаю, какое это имеет ко мне отношение. Я ни разу ее в глаза не видел, – сказал я.