Остальные раны в области шейных позвонков и груди убийца наносил уже тогда, когда жертва потеряла сознание.

Бессмысленная жестокость преступления заставила предполагать, что убийца — либо бежавший из больницы душевнобольной, либо внезапно помешавшийся. Но тщательный опрос всех находящихся в Дюссельдорфе и близлежащих к нему городах лечебниц для умалишенных не подтвердил первого предположения. В течение последних месяцев ни в одной из опрошенных лечебниц не было зарегистрировано случаев побегов.

Самые тщательные розыски в городе не дали никаких результатов. Было арестовано несколько подозрительных лиц, но, кроме бродяжничества, проживания без документов и других мелких проступков — полиция не могла предъявить им никаких обвинений.

Все они в более или менее короткий срок доказали свое алиби и были отпущены на свободу.

Таинственный убийца исчез бесследно. Трудно было установить — является ли он постоянным жителем города или просто случайно попал в Дюссельдорф. Но несомненным было одно. Это был душевнобольной человек, с явно выраженными садистскими наклонностями. Этот вывод вытекал из отсутствия мотивов преступления и его необычайной жестокости. На этой характеристике преступника сходились все, имевшие отношение к следствию.

Как это всегда бывает, всякая сенсация с течением времени теряет свою остроту. Самым наглядным признаком такого последовательного снижения общественного интереса к тому или иному событию служит изменение характера газетных сообщений. Колоссальные трехцицерные

Так, наверное, кончилось бы и дело об убийстве госпожи Кун. По крайней мере 12 февраля Рут принесла в редакцию совсем маленькую заметочку, гласившую, что расследование таинственного убийства на Шарлоттенштрассе продолжается и пока еще не дало никаких существенных результатов.

Редакторский синий карандаш черкнул на листочке сверху «боргес, хроника», и заметка была брошена на огромную кучу готового к набору материала, вместе с отчетом о собрании демобилизованных воинов, покушении на самоубийство и мелкими кражами.