Сел снова за стол. Тут уж не торопился, очистил картошку, соли взял, горбушку от буханки отрезал. Съел это всё, кожуру в помойное ведро бросил, хлеб и нож на место положил, А она говорит:

— Садись теперь поближе ко мне, потолкуем.

Сел на скамейку у печки.

— Родителей-то нету?

— Нет, мамаша.

— Александрой Петровной зовут меня. Называй тетей Шурой. А тебя как?

— Николай.

— Из детского дома, небось, бежал? Я, конечно, мог соврать: что́ она проверять будет? Но не повернулся язык, и прямо всё рассказал: как в тюрьму сел, за что срок получил, как из колонии бежал.

Замолчал, и она задумалась. Только слышно из рукомойника: кап, кап, кап...

Взглянула тетя Шура на меня:

— Ладно, Коля, сходи-ка за водой. Колодец, как выйдешь — налево. С ногами у меня плохо. Врачи говорят, пройдет это. Спасибо, люди не забывают.

Взял я ведро, отправился за водой. И не ушел, не убежал. Вернулся, дров наколол, печь затопил. Днем тетя Шура денег дала — в магазин сходил за хлебом, за сахаром. Так вот и стал жить... А соседям она сказала, что я ее племянник.

Прошло два месяца. Полегчало тете Шуре, по дому бродить начала, а там и на улицу выходить. Зимой запахло. И вот как-то вечером говорит она мне:

— Хорошо мне с тобой, Никола, вижу, парень ты неплохой, привыкла к тебе. Но ведь всю жизнь не будешь тут сидеть. Надо свое место отыскать, да и специальности у тебя нет. И вот что я надумала: езжай-ка ты в город и поступай в ремесленное училище или еще куда. А бояться тебе нечего, не арестуют. Моего меньшенького, что молнией в прошлом году убило, тоже Николай звали. Я вчера его метрики разыскала. Возьми их. Только запомни, не Лысиков ты теперь, а Нефедов, Николай Александрович Нефедов.

Попрощался я с тетей Шурой и уехал в город. Пошел в ремесленное. Там документы посмотрели и говорят: не можем принять, Нефедов, тебе по возрасту надо в армии служить...

Отслужил два года, демобилизовался младшим сержантом. Тетя Шура не дождалась меня, умерла. Вернулся я в город, на завод поступил учеником слесаря, потом разряд получил...

Так и остался я Нефедовым, а Лысикова фамилию забыл. В комсомол на заводе приняли, на доске почета портрет висел. И хотя никто не знал про мое прошлое, всё равно сердце нет-нет да и заноет. Тут еще с Ниной познакомился, пожениться решили...»