- Я того, раздумал, - нахально сказал он. - Мне так невыгодно... Вот сто рублей - дело другого рода.

У Нока было всего 70-80 рублей.

- Мошенник! - сказал молодой человек. - Мне денег не жалко, противна только твоя жадность; бери семьдесят пять и вылазь.

- Ну, если вы еще с дерзостями, - никакой уступки, ни одной копейки, поняли? Я, милый мой, старше вас!

Гелли в эту минуту расхаживала по берегу и случайно проходила мимо кустов, где стоял Нок. Она слышала, что кто-то торгует лодку, и сообразила, в чем дело. Обособленность положения была такова, что покупать лодку имело смысл только для продолжения пути. У девушки появилась тоскливая надежда. Человек, взявший лодку, мог бы довезти и ее, Гелли.

Решившись, наконец, высказать свою просьбу, она направилась к воде в тот момент, когда торг, подогретый, с одной стороны, вином, с другой раздражением, принял подобие взаимных наскоков. Нок, услышав легкие шаги сзади, мгновенно оборвал разговор: старик, увидев еще людей, мог задуматься вообще над будущим лодки, а человек, шедший к воде, одной случайной фразой мог выдать пьянице всю остроту положения множества пассажиров, среди которых старик нашел бы, разумеется, людей сговорчивых и богатых.

Нок сказал:

- Подожди-ка здесь, я скоро вернусь.

Он торопливо скрылся, желая перехватить идущего как можно далее от воды. При выходе из кустов Нок встретился с Гелли, застенчиво отводящей рукой влажные ветви.

"Да, женщина, - бросил он себе с горечью, но и с самодовольством опытного человека, глубоко изучившего жизнь. - Чему удивляться? Ведь это их миссия - становиться поперек дороги. Сейчас я ее сплавлю".

Гелли растерянно, с слабой улыбкой смотрела на его неприязненное сухое лицо.

- Очень прошу вас, - прошептал Нок с оттенком приказания, - не говорите громко, если у вас есть что-нибудь сказать мне. Я вынужден заявить это в силу моих причин, притом никто не обязан выказывать любопытства.