Маленькая страна, очень маленькая, слабая, без регулярной, по сути, армии. Потому что Каддафи слишком много раздал так называемым гражданским силам — децентрализовал, по сути, армию и подменил её силами самообороны в регионах. Не знаю — правильно он сделал это или нет? Может быть, и правильно, потому что так какое-то сопротивление идёт, а в противном случае всю эту армию перекупили бы и слили. В Египте вот была армия, а толку… Неважно… Это маленькая страна с маленькими вооружёнными силами, без поддержки со стороны кого бы то ни было — ни одна крупная держава мира не поддержала Ливию всерьёз, она одна ведёт бой со всем миром…

Бедуины смотрят на то, как летают самолёты над ними, — дьявольские изобретения XXIвека, тяжёлые бомбардировщики — и говорят: «Ну, смотри, смотри!.. Ты ещё не знаешь, что я, на верблюде, с тобой сделаю! Ты только посмей вмешаться в наши внутренние дела!». И это не пустые слова.

Почему?

А потому что это — не человечество потребления. Это не человечество, которое я увидел… Для меня сербские братья и вообще Югославия — это самое дорогое впечатление конца 80-х годов, но уже тогда я увидел изъян, фундаментальный изъян — хорошо жили… Уже такое потребительское общество: кава, джюс, магазины, прогулки… Западная жизнь.

Когда такая жизнь начинается, можно сказать людям: «Мы вбомбим вас в средневековье» — и люди настороженно начнут думать: «А стоит ли туда вбамбливаться?» Потом их добьют, но вначале у них есть соблазн каким-то образом уклониться от подобной схватки.

А у бедуина этого соблазна нет, потому что бедуин — воин. Он воин. И для него погибнуть с оружием в руках — это самый сладкий конец жизненной истории. И они будут воевать.

А теперь посмотрим, как будут развиваться события в самом худшем случае.

Предположим, они возьмут Триполи… С какого-то момента самолёты должны будут перестать бомбить, — они не могут бомбить вечно, правильно?