Я подхожу к бородатому старичку, все так же водящему глазами по пришпиленному к стене номеру "Утки". Оказывается, его близорукое внимание приковано к литературному творению под заголовком "Роман неизвестного публициста".

Борода старичка подрагивает от напряжения. Он, видимо, настолько увлечен, что потерял чувство реальности. Наверное, вкушает нечто суперострое, как соус из красного перца в пирожном. Это тот литературный жанр, который призван охмурить маленьких людей незатейливой мыслишкой, что любой может сколотить себе состояние на писанине, если у него есть телефон, блокнот и абонентский ящик на Елисейских полях.

Тяжелая рука с силой опускается мне на плечо.

- Что ты тут вынюхиваешь?

Я делаю резкий разворот и узнаю малышку Неф Тустеп, занимающуюся в "Утке" разделом (и развесом) "Сплетни из народных глубин" под высоким патронажем Стеллы Арьер-гардини. Занятное создание эта мадемуазель Тустеп. Мужские брюки, кожаная куртка, прическа под Брандо, грима нет, всегда чисто, до синевы, выбрита, монокль в глазу - словом, завидев ее, так и хочется встать и с надеждой на спасение запеть в полный голос "Боже правый, помилуй мя!"

Делаю движение обеими лопатками, то есть приподнимаю плечи на достаточный уровень, одновременно втягивая шею, и одариваю ее своей наилучшей улыбкой, у которой столько же шансов достичь ее сердца, сколько у ракеты "Атлас" - поверхности Луны.

- Я жду, когда меня примет некто Кийе.

- У тебя встреча с Роже?

- Если его зовут Роже, то да!

- И что тебе от него нужно?

- Напряги серое вещество, детка... Что может хотеть легавый от журналиста? Информацию, не правда ли?

- Ты попал в точку, считай, повезло! Кийе - ходячая энциклопедия!

- Смотрю, ты пашешь без передыху, даже в воскресенье! Может, заинтересуешься, есть у меня кое-что. Дыхание сопрет! А у тебя язык подвешен! Ну как, идет?

- Черт, ты вдруг стихами заговорил, Сан-А?