Он внутренно встряхнулся, с удовольствием чувствуя, как вспыхнул и загорелся инстинкт самосохранения, обостряя нервы резкой, напряженной тревогой. Сильное беспокойство, вызванное не столько настоящим моментом, сколько внезапным толчком болезненно-яркого воображения, сразу показавшего Петунникову всю важность положения, всколыхнуло кровь и звонким криком ударило в голову. Да, он уходит, пора... Хорошо, что сыт: есть силы к дальнейшему.

- Эти подрядчики у меня вот где сидят, - недовольно говорила Елена, обдергивая рукава и машинально взглядывая на дверь. - Шатаются сюда каждую неделю и все говорят, что по делу... Это они нашу рощу хотят купить... А приедут - сидят, сидят, чай пьют, а потом: "Много благодарны!" - фюить, и нет его... Им, видите ли, дорого кажется, привыкли за бесценок... Гриша только раздражается... А я бы на его месте за сто рублей продала, хоть от гостей бы избавились... Пойдемте в гостиную...

- Елена Дмитриевна! - сказал Петунников, натянуто улыбаясь и с раздражением чувствуя, что внезапный уход его для хозяйки будет нелеп и необъясним. - Я, в сущности... ведь... уже собрался... идти... У вас, кстати, гость... А мне пора...

- Да что вы сочиняете? - удивилась Елена, подходя к нему. - Вот мило с вашей стороны! Как можно? Зачем!.. Нет, вы уж не торопитесь, пожалуйста!.. Сейчас чай будем пить, а потом... если вы уж так торопитесь... вам запрягут плетушку... Как же можно так?

- Да нет... - с усилием возразил Петунников, проклиная предупредительность хозяйки, делавшую его отказ еще более странным. - Не могу, право... Мне давно пора... дежурство там... Я, кажется, сегодня дежурный... и... все такое...

- Да что вы так вдруг? - с недоумением спросила Елена, внимательно, готовая улыбнуться, рассматривая бледное, осунувшееся лицо гостя. - Разве пешком вы скорее дойдете? У нас очень хорошая лошадь, уверяю вас...