И показал мне тоненький скоросшиватель, и, в частности письмо, ходатайствующее о передаче Н.Гумилева "на поруки" с подписями М. Горького, Маширова-Самобытника и многими другими, - это письмо сохранилось в "деле Гумилева". Маляров также сказал мне, что "состав преступления" Н.Г. настолько незначителен, что "если б это произошло в наши дни, то вообще никакого наказания Н.Г. не получил бы..."

Лукницкому, судя по его словам, что ему показали "тоненький скоросшиватель", показали не само "дело", а надзорное производство по нему. Не знакомились, как свидетельствуют правоохранительные инстанции с "делом" ни Федин, ни С.С. Смирнов, ни Луконин, ни Чаковский, ни другие из тех, кто любил о нем многозначительно намекать, что видел, гордясь причастностью к такой возможности. А ведь даже не взглянули. Вдруг спросят для чего. Не ведали братья-писатели, соседи по Переделкину, что когда-нибудь откроется подклеенный к последней странице дела, поименный список тех, кто когда-нибудь брал его в руки.

К.Симонов с делом не знакомился также, но, тем не менее, считал возможным признавать, даже утверждать участие Гумилева в контрреволюционном заговоре: "...некоторые литераторы (это о папе, которым Симонов в личных беседах восторгался и особенно его манерой ведения дневников) предлагали, чуть ли не реабилитировать Гумилева через органы советской юстиции, признать его, задним числом, невиновным в том, за что его расстреляли в двадцать первом году. Я лично этой позиции не понимаю и не разделяю. Гумилев участвовал в одном из контрреволюционных заговоров в Петрограде - это факт установленный". - (подчеркнуто мной - авт.)

Существует придуманная в стенах НКВД фальшивка, что Горький якобы приходил к Ленину просить за Гумилева, а тот будто бы сказал: "Пусть лучше будет больше одним контрреволюционером, чем меньше одним поэтом!" - и послал срочную телеграмму помиловать, да вот Зиновьев не подчинился...

В "деле Гумилева" сведений об этом не содержится.