— Сегодня утром я виделся с одним парнем, — говорил я ей. — Похоже на то, что мы столкуемся. Он хочет, чтобы я написал серию статей о его гостинице, но вначале ему нужно заручиться согласием своего партнера. Если дело выгорит, я буду иметь больше трех сотен в неделю.
Не было никакого парня, никакого партнера и никакой гостиницы, но эта ложь была мне необходима, чтобы сохранить собственное «я» и не уронить себя в глазах Нины. Даже когда мне пришлось просить у нее десятку, я и тут попытался спасти свое лицо, сказав ей, что со дня на день буду при деньгах.
Но ложь не выдерживает долгого употребления, и через некоторое время мне стало ясно, что Нина догадывается об истинном положении вещей. Если бы она хоть раз уличила меня во лжи, возможно, я отбросил бы свои беспочвенные надежды, но она этого не сделала, и я продолжал пить, продолжал врать и продолжал болтаться без дела.
И вот в один прекрасный день, когда я сидел в баре на берегу океана, началась та самая заваруха, о которой я хочу вам рассказать.
Дело шло к вечеру. После восьми порций виски меня разобрало, и я нацеливался на девятую.
Бар был маленький, тихий и немноголюдный. Мне там нравилось. Никто не мешал мне сидеть за угловым столиком у открытого окна и глазеть на пляж. Я регулярно посещал его уже пять дней. Бармен, дюжий малый с лысой головой, знал меня. Похоже, он понимал, почему мне требовалось выпить. Как только я приканчивал очередную порцию виски, он приносил мне другую.
В баре почти никто не засиживался. Редкий посетитель, будь то мужчина или женщина, выпивал на скорую руку и через несколько минут уходил. Они были вроде меня — одинокие, неприкаянные, убивающие время.