В углу по соседству с моим столиком незаметно приткнулась телефонная кабинка, которой постоянно пользовались. Звонили мужчины, женщины, подростки. Кабинка была самым оживленным местом в баре.

Потягивая виски, я наблюдал за ней, чтобы хоть чем-то занять свои мысли. Интересно бы знать, думал я под хмельком, кто эти люди, которые закрывают за собой застекленную дверь кабинки, с кем они говорят. Я следил за выражением их лиц, когда они разговаривали — кто с улыбкой, кто с раздражением, а кто с таким видом, словно бы неубедительно врал; наверно, и я врал с таким же видом. Это было все равно, что смотреть на сцену.

Бармен поставил передо мной девятую порцию виски и продолжал стоять у стола, а это означало, что надо платить по счету. Я протянул ему свою последнюю пятерку. Он сочувственно ухмыльнулся, вручая мне сдачу. Он как бы говорил, что пора и честь знать. Мне хотелось встать и врезать ему по толстой глупой роже. Когда я взял сдачу и начал искать мелкую монетку, чтобы дать ему «на чай», он ухмыльнулся еще шире и поспешил к себе за стойку.

Когда до меня дошло, что в его глазах я просто-напросто пьянчуга, мне стало до чертиков стыдно. Мне стало так стыдно, что я готов был выскочить из бара и броситься под первый попавшийся автомобиль, но для такого конца требовалось мужество, а я оставил его в камере номер 114. Да и зачем бросаться под какой-то автомобиль, когда можно остаться на месте и продолжать бездумно накачиваться? Так было лучше и проще.

В этот момент в бар вошла женщина в больших темно-зеленых очках, одетая в облегающую водолазку канареечного цвета и белые брюки. В руке у нее была желто-белая сумочка. Она направилась к телефонной кабинке и закрылась в ней.

Она сразу привлекла мое внимание своими крутыми упругими бедрами. Проходя к телефону, она так вертела задом, что не оставила бы равнодушным даже непьющего добропорядочного мужчину.