Кьюбитт занес меня в черный список, и это означало, что ни одна газета меня не возьмет. Я должен был подыскать себе новое занятие, хотя не имел никакого представления, за что браться. Раньше я хорошо зарабатывал, но всегда много тратил, и того, что осталось у Нины, едва ли могло хватить надолго. В тюрьме из-за собственного упрямства и глупости я мучился мыслями о том, как она живет и что делает, но я сам настоял через своего адвоката, чтобы она мне не писала. Я просто не мог смириться с тем, что ее письма еще до меня будет читать этот разжиревший садист надзиратель.

— Как она живет? Как себя чувствует? — спросил я.

— С ней все в порядке, — сказал Реник. — Ты ведь в этом не сомневался, верно? У нее открылся талант художника. Представь себе, она расписывает керамику и вполне прилично зарабатывает на этом.

Он резко завернул за угол и въехал на улицу, где стоял мой дом.

При виде бунгало у меня комок подступил к горлу. На знакомой улице не было ни души. Дождь лил как из ведра, тяжелые капли с шумом разбивались об асфальт.

Реник затормозил у ворот.

— Ну, до скорого свидания, — сказал он, пожимая мне руку. — Везучий ты, Гарри! Хотел бы я, чтобы меня ждал кто-нибудь вроде Нины!

Я вылез из автомобиля и пошел по знакомой дорожке, ни разу не оглянувшись. Дверь бунгало распахнулась, и я увидел Нину.

II

На седьмой день после выхода из тюрьмы я внезапно проснулся в полседьмого утра. Мне приснилось, будто я снова в камере, и я не сразу сообразил, что нахожусь в своей спальне рядом с Ниной.

Я лежал на спине, уставившись в потолок, и в который раз за эту неделю задавал себе один и тот же вопрос: чем заняться, чтобы зарабатывать на жизнь. Я уже пробовал обращаться в газеты. Как я и ожидал, там мне ничего не светило. Кьюбитт повсюду запустил свои когти. Даже маленькая местная газетенка не рискнула со мной связываться.

Чем еще можно было заняться? Я умел только писать, но я был не писателем, а всего лишь репортером. Мне требовались факты, чтобы сделать с них хорошую копию. Если меня лишат возможности работать в газете, дело мое труба.