Я взглянул на Нину, спавшую у меня под боком.

Я женился на ней за два года до того, как попал в тюрьму. Тогда ей было 22, а мне 27. У нее были черные волнистые волосы и матовая кожа. Она не была красавицей в полном смысле слова, на этот счет мы с ней придерживались единого мнения, но я всегда говорил, что она самая привлекательная женщина из всех, кого я видел.

Она здорово изменилась, пока я отбывал свой срок. Лицо у нее обострилось, опущенные уголки губ придавали ему скорбный вид. Раньше я никогда не замечал, чтобы во сне она выглядела грустной.

Да, она узнала, почем фунт лиха. Я оставил ей три тысячи долларов на нашем общем счете в банке, но они быстро разошлись, большей частью на гонорар моему защитнику и на последний взнос за бунгало, которое было куплено в рассрочку. После этого ей пришлось искать работу.

Она переменила несколько мест, пока, наконец, у нее не обнаружился дар художника, и тогда она нашла работу у торговца керамикой. Он лепил горшки на продажу туристам, а она их расписывала. Уже целый год она зарабатывала по 60 долларов в неделю — достаточно, как она мне сказала, чтобы прожить двоим, пока я не подыщу себе работу.

На моем счете оставалось всего двести долларов. Если в ближайшее время я не найду работы, мне придется просить у нее деньги на автобус, сигареты и прочие мелкие расходы, и сама мысль об этом была для меня как нож в сердце.

Вчера в полном отчаянии я пытался найти временную работу — все, что угодно, лишь бы заработать немного денег. Протаскавшись почти весь день, я возвратился домой ни с чем. Меня слишком хорошо знали в Палм-Сити, чтобы предложить работу, связанную с физическим трудом. Тех, кому требовался работник, я ставил в неловкое положение.