Уголовные дела не возбуждались. Никто не хотел висяков. Начальство этого не любило. За это по головке не погладят.

Заявления о розыске пропавших жен и дочерей путешествовали по московским отделениям милиции и возвращались назад — по месту постоянной прописки исчезнувших — в Воронеж…

«Нет трупа — нет дела…»

Общим в судьбе всех жертв было одно.

Все женщины прилетели в Москву поздно, когда автобусы и электрички уже не ходили. Так возникла версия о том, что все преступления связаны с извозом, с предложением услуг по перевозке припозднившихся пассажирок на стоянке в Аэропорту…

Так и оказалось в действительности.

Убийцами были два водителя Раменского таксопарка. Один из них подходил к женщинам, сетовал на то, что возвращается в Москву порожняком. Обещал скидку. По дороге под видом пассажира к нему подсаживался сообщник.

Преступники увозили свои жертвы в лес, в Подмосковье и там убивали, предварительно ограбив и надругавшись. Изуродованные трупы убийцы закапывали.

Первая ниточка следствия потянулась от агента Игумнова — Николы.

Потом появился первый словесный портрет одного из убийц.

Задержание преступников оказалось драматичным.

Игумнов старался не вспоминать самое страшное, когда в такси к убийцам под видом пассажирки села Надежда, майор милиции, бывшая его жена, совсем не чужой ему человек…

Преследование по Московской Кольцевой шло на нервах. При задержании одного из преступников буквально развалило автоматной очередью. Надежду, к счастью, не зацепило. Второй убийца был арестован, в горячке собственноручно признал в протоколе вину в десятке ночных убийств…

Дело передали в Московскую транспортную прокуратуру.

Расследование оказалось сложным. Места захоронения жертв преступник мог указать лишь приблизительно.