Год этот был обозначен как Год Арбата.

Качан прояснял ситуацию:

— Бригада у них не особенно большая. Сторож — в голубой куртке. Справа…

Спортивного вида кавказец в куртке у угла просматривал прохожих. Игумнов не встретился с ним глазами и вроде как не засветился. Цуканов брюхатый, все с той же «Правдой», свернутой в трубку, — старая ментовская привычка — вовсе не смотрел по сторонам.

— А вот и они сами…

Шулеры работали спокойно.

Бригада была сборная — с Кавказа и Средней Азии. Местные менты с Арбата с ними дружили.

Банковал Джон — гибкий загорелый азиат в армейской сорочке под бушлатом.

Перед ним лежала перевернутая картонная коробка из под сигарет, на которую он бросал карты.

— Две красные — проиграл. Черная — выиграл! Игра для крутых мужчин… Пятьдесят ставишь — сто выигрываешь… Ставишь сто — выигрываешь двести…

Джон бросил карты, смешал, выстро меняя местами.

— Черная выигрывает, две красные карты проигрывают…Где черная? Кто заметил? Ваше мнение?

Джон ткнул в парня в шапке из своей бригады, игравшего роль случайного прохожего. Как и у Джона-банкомета, у того был такой же южный загар. Нужно было вовсе не иметь глаз, чтобы этого не заметить. Бригада, видимо, только что вернулась из вояжа по Кавказу или Средней Азии…

— Тут лежит черная!.. — Парень нагнулся, положил руку сверху на карту, другой — достал деньги. — Ставлю сотню!

Джон перевернул карту.

— Вот и програли, молодой человек!

Молодой человек расстался с деньгами до неправдоподобности легко. Распрямился. Сразу смешался с толпой. Через несколько минут он снова подошел — но уже с другой стороны. На этот раз он был уже без шапки.

Минут через десять Игумнов с Цукановым и Качан знали уже всю бригаду.