Потом мы с Мариной долго купаемся.

Вода в Днепре теперь даже на стрежне немного зеленовата - из Киевского моря плывут сине-зеленые водоросли, - но в этот день никакие на свете водоросли не смогли бы испортить нам настроение. Не испортило его и совсем уже теплое пиво, и подсохшие бутерброды на обед, и небольшой послеобеденный дождик. Все было хорошо, мы даже детально обсудили план завтрашней грибной поездки: автобусом до Козина и дальше направо лесом к Безрадичам - знакомые места, где можно взять по три-четыре десятка боровиков. Потом, перед вечером, мы еще раз искупались в Русановской протоке и пошли в кино.

Трудно сказать, понравился мне фильм или нет, кажется, все же понравился: демонстрировалась довольно банальная западногерманская комедия, но и день у меня был такой, что никакая банальщина не могла его испортить.

Мы вернулись домой поздно, со счастливым сознанием того, что после чая у нас не меньше шести часов сна - до пяти, когда трамваем можем переехать мост Патона, а потом попробуем влезть в переполненный грибниками автобус.

Около двенадцати зазвонил телефон. Он не звякнул сперва извинительно, набирая силу, а задребезжал сразу требовательно и сердито, будто диск крутил сам полковник Каштанов, уверенный в том, что я немедленно отвечу ему.

Я сразу потянулся к трубке, но Марина остановила меня коротким прикосновением, - в конце концов, нас могло и не быть дома; я заколебался, однако только на несколько секунд, потому что во мне всегда побеждает чувство долга. Правда, иногда так поздно звонят Маринины подруги, мог позвонить и Сашко Левчук. Целую неделю он пробыл в командировке где-то на Херсонщине, а сейчас небось уже вернулся, и они с Соней составят нам завтра компанию.

Я взял трубку и сухо, уже одним своим тоном не одобряя такие поздние звонки и подчеркивая во всяком случае невежливость того, кто это себе позволяет, произнес:

- Хаблак слушает.

И сразу сообразил, что не открутиться, потому что услышал в трубке бодрый тенорок дежурного по управлению Грицка Колесника.