- Да, - сказал Хейль.

- Улица была пуста, Хейль.

- Полноте ребячиться. Улица видит все.

- Я не люблю ложных тревог, - ответил Блюм. - Если бы я вчера, убегая переулками, оглянулся, то, может быть, не поверил бы вам, но я не оглядывался и не знаю, видел ли меня кто-нибудь.

Хейль хрипло расхохотался.

- Я забыл принести вам газеты. Несколько искаженный, вы все же можете быть узнаны в их описаниях.

Он посмотрел на Фирса. Лицо последнего, принадлежащее к числу тех, которых мы забываем тысячами, вздрагивало от волнения.

- Торопитесь же, - вполголоса крикнул Хейль. Блюм завязывал галстук, если вы не хотите получить второй, серого цвета и очень твердый.

- Я никогда не тороплюсь, - сказал Блюм, - даже убегая, я делаю это основательно и с полным расчетом. Вчера я убил двух. Осталась сырая, красная грязь. Как мастер - я, по крайней мере, доволен. Позвольте же мне спасаться с некоторым комфортом и без усталости, - я заслужил это.

- Вы, - сказал Хейль, - я и он.

- Да, но я не держу вас. Идите - я могу выйти без посторонней помощи.

- До вокзала. - Хейль вынул небольшое письмо. - Вы слезете в городке Суан; там, в двух милях от городской черты, вас убаюкает безопасность. На конверте написан подробный адрес и все нужные указания. Вы любите тишину.

- Давайте это письмо, - сказал Блюм. - А вы?

- Мы увидимся.

- Хорошо. Я надел шляпу.

- Фирс, - Хейль обернулся и увидал вполне одетого Фирса, заряжавшего револьвер, - Фирс, уходите; ваш поезд в другую сторону.

Более он не оборачивался, но слышал, как хлопнула выходная дверь; вздохнул и быстро опустошил ящики письменного стола, сваливая на холодную золу камина вороха писем и тощих брошюр. Прежде, чем поджечь кучу, Хейль подошел к окну, осмотрел темный провал двора; затем сунул догорающую свечку в бумажный арсенал, вспыхнувший бледными языками света, вышел и два раза повернул ключ.