Марат знал, на что идет, и бесстрашно выдержал все удары.

И все же потрясение было слишком сильным.

Вскоре после переезда на новую квартиру он тяжело заболел.

Нет, то не была обычная болезнь - Марат, как превосходный диагност, понял это сразу. То была страшная, сокрушительная реакция на его великое решение, на его небывалый и беспощадный эксперимент, произведенный с самим собой. Больного лихорадило, временами он терял сознание и, казалось, был на пороге смерти. В этом, во всяком случае, не сомневался честный часовщик Бреге, соотечественник и преданный друг Марата, неустанно заботившийся о нем в дни болезни. Марат передал Бреге все свои лабораторные инструменты и неопубликованные научные труды, что особенно взволновало доброго часовщика, увидевшего в этом как бы завещание умирающего. Он и не подозревал, что, отказываясь от своего прошлого, бывший доктор менее всего думал о смерти.

А вообще думал он в эти недели много.

Пожалуй, больше, чем когда бы то ни было.

Еще бы! Слишком велик был вынужденный досуг - такого в его насыщенной событиями жизни до сих пор не бывало.

Он думал, взвешивал, вспоминал.

Иногда далекое прошлое так четко всплывало в воображении, что казалось совсем близким, недавним. Марат снова видел маленький городок Будри, где он родился 24 мая 1743 года и провел раннее детство, потом Невшатель, где отец, чертежник и преподаватель языков, мечтая сделать из сына ученого, старательно пичкал его всевозможными уроками, потом - Бордо, где уроки стала давать сама жизнь... Вспоминались отдельные эпизоды детства. Один из них особенно часто вставал перед глазами. Однажды отец несправедливо наказал его, и мальчик объявил голодовку; его заперли в комнате - он выпрыгнул из окна со второго этажа, о чем свидетельствовал шрам, оставшийся на лбу... Да, таким он был всегда - решительным, упрямым, непреклонным; таким останется и впредь, какие бы преграды или соблазны ни ставила перед ним жизнь.