- Немцы далеко?

- Не очень далеко. Но здесь они не показываются.

- А в соседней станице?

- Партизаны, кажись...

Поник головой раненый и спросил у Маши:

- А ты... ты никому не скажешь?

И было в этой фразе столько тревоги, что вспыхнула Маша и принялась уверять, что не скажет.

- Ленке разве что!

- Это с которой вы в Турцию бежать собирались?

- Да, - смутившись, ответила Маша. - Вот и она, кажется.

Засвистел соловей раскатистыми трелями. Это Ленка разыскивала и удивилялась, куда пропала её подруга.

Высунувшись из дыры, но не желая кричать, Маша запустила в неё легонько камешком.

- Ты чего? - спросила Ленка.

- Тише! Лезь сюда... Надо.

- Так ты позвала бы, а то на-ко... камнем! Ты б ещё кирпичом запустила.

Спустились обе в дыру. Увидев перед собой незнакомца и тёмный револьвер на соломе, Ленка остановилась, оробев.

Незнакомец открыл глаза и спросил просто:

- Ну что, девчонки?

- Это вот Ленка! - и Маша тихонько подтолкнула её вперёд.

Незнакомец ничего не ответил и только чуть наклонил голову.

Из своих запасов Маша притащила ломоть хлеба и вчерашнюю колбасу.

Раненый был голоден, но сначала ел мало и больше всего тянул воду.

Ленка и Маша сидели почти всё время молча.

Советская пуля прошила офицеру ногу; кроме того, три дня у него не было ни глотка воды во рту, и измучился он сильно.

Закусив, он почувствовал себя лучше, глаза его заблестели.

- Девушки! - сказал он уже совсем ясно. И по голосу только теперь Маша ещё раз узнала в нём незнакомца, крикнувшего Головню: "Не сметь!" - Вы славные девушки... Я часто слушал, как вы разговаривали... Но если вы проболтаетесь, то меня убьют...