— Только не поломайте себе зубы, умник! Доказательств у вас нет никаких, а без них какие вы мне можете предъявить обвинения?

— Ну, эта телеграмма — уже кое-что, — сказал я настойчиво. У меня было чувство, словно эту фразу я уже произносил несколько раз.

— Вероятнее всего, это блеф. Розыгрыш. Она обожает подобные маленькие шутки, любит подурачить людей. А кое-кого и позлить.

— Не вижу в такой шутке ничего смешного.

Он небрежно стряхнул пепел с сигареты прямо на стол, оглядел меня с головы до ног и снова отвел взгляд.

— Я ее бросил, — сказал он медленно. — Может быть, она таким способом пытается мне отомстить? Она дожидалась меня там в горах. Я не поехал. Я сыт ею по горло.

— Вот как? — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Эта история мне не особенно нравится. Было бы куда как более мило, если бы вы признались, что ездили с нею в Эль-Пасо и там поссорились. Может быть мы лучше изложим ваш рассказ в такой форме?

Он покраснел так, что это стало видно сквозь загар.

— Проклятье! Я же вам сказал, что никуда с нею не ездил. Никуда! Не можете себе это зарубить на носу?

— Зарублю, как только вам поверю.

Он наклонился вперед и раздавил окурок. Потом легко встал и затянул потуже пояс своего халата.

— Ну вот что, — сказал он ясным голосом, — теперь убирайтесь! На свежий воздух! Мне надоели ваши допросы третьей степени! Вы понапрасну тратите время — и мое и свое, если оно чего-нибудь стоит.

Я тоже встал и рассмеялся ему в лицо.

— Оно стоит не очень дорого, ровно столько, сколько мне за него платят. Кстати, вам не приходилось, например, из-за миссис Кингсли иметь некоторые неприятности с магазинами? Ну, скажем, из-за пары чулок или каких-нибудь безделушек?

Он посмотрел на меня внимательно, нахмурив брови.