- Эй, хозяин! Джон Тейлор, подмастерье лодочника, целиком к вашим услугам.

Передо мной предстал мальчишка едва ли лет тринадцати, с лицом открытым и честным, курчавыми каштановыми волосами и острыми глазками.

- Бежите от лихой чумы?

Я шагнул в лодку и опустился на вышитую подушку на корме:

- О нет, хожу в поденщиках у смерти. На запад - охо, - в Дептфорд, парень.

Гонимая отливной волной, наша лодка скоро приблизилась к мосту Гейтсбридж и проскользнула под его крытой аркой мимо толпившихся в беспорядке домишек, словно выпущенный из рук угорь. Когда мы миновали Тауэр, мой кормчий внезапно обратился ко мне:

- Не вы ли представляли в "Правдивой трагедии Ричарда, герцога Йоркского" в прошлом году?

- Для своих юных лет, пострел, ты неплохо знаешь сцену, - хмуро пробурчал я в ответ, хотя мне донельзя польстило, что он узнал меня, ибо кто из смертных не жаждет славы.

Далеко позади нас на колокольне собора Христа-спасителя на Сюррей Сайд пробило восемь, когда вдали, за излучиной реки, показались доки Дептфорда, где толпились корабли со всех концов света, а в портовых кабаках бушевала, дралась и пела разноязыкая матросская братия. Какой-то одноглазый моряк указал мне путь к церкви св. Николая, убогой каменной часовенке недалеко от доков, где, по словам Энн Пейдж, был похоронен Кит Марло.

Настоятель оказался приземистым седым человеком, одетым не бедно, но скромно, как и подобает духовной особе; с его носа свисали очки, а с пояса - штаны, которые были заметно широки для его иссохших ног.

- Да пребудет с тобой благословение божье, сын мой. - Его писклявый голос, наверно, тонул на воскресной проповеди в шепоте и кашле прихожан. Вот так и святой Стефан обратил доброе слово свое к язычникам, что замуровывали его в стене.

- Поговорим лучше о могилах, могильных червях и эпитафиях. Мне хотелось бы заглянуть в вашу похоронную книгу за этот год.