В обоих домах загорелся спор, и довольно горячий; а это было нечто новое: и той и другой супружеской чете спорить приходилось и раньше, но не так горячо, не так ожесточенно. Сегодня доводы спорящих сторон слово в слово повторялись в обоих домах. Миссис Ричардс говорила:

- Если б ты подождал хоть минутку, Эдуард! Подумал бы, что делаешь! Нет, надо было бежать в редакцию и трезвонить об этом на весь мир!

- В письме было сказано: "Разыскать через газету".

- Ну и что же? А разве там не было сказано: "Если хотите, проделайте все это негласно". Вот тебе! Права я или нет?

- Да... да, верно. Но когда я подумал, какой поднимется шум и какая это честь для Гедлиберга, что иностранец так ему доверился...

- Ну, конечно, конечно. А все-таки стоило бы тебе поразмыслить немножко, и ты бы сообразил, что того человека не найти: он лежит в могиле и никого после себя не оставил, ни родственника, ни свойственника. А если деньги достанутся тем, кто в них нуждается, и если другие при этом не пострадают...

Она не выдержала и залилась слезами. Ричардс ломал себе голову, придумывая, как бы ее утешить, и, наконец, нашелся:

- Подожди, Мэри! Может быть, все это к лучшему. Конечно, к лучшему! Не забывай, что так было предопределено свыше...

- "Предопределено свыше"! Когда человеку надо оправдать собственную глупость, он всегда ссылается на _предопределение_. Но даже если так ведь деньги попали к нам в дом, значит это было тоже _предопределено_, а ты пошел наперекор провидению! И по какому праву? Это грех, Эдуард, большой грех! Такая самонадеянность не к лицу скромному, богобоязненному...

- Да ты вспомни, Мэри, чему нас всех, уроженцев Гедлиберга, наставляли с детства! Если можешь совершить честный поступок, не раздумывай ни минуты. Ведь это стало нашей второй натурой!

- Ах, знаю, знаю: наставления, нескончаемые наставления в честности! Нас охраняли от всяких соблазнов еще с колыбели.