Но такая честность _искусственна_, она неверна, как вода, и не устоит перед соблазнами, в чем мы с тобой убедились сегодня ночью. Видит бог, до сих пор у меня не было ни тени сомнения в своей окостеневшей и нерушимой честности. А сейчас... сейчас... сейчас, Эдуард, когда перед нами встало первое настоящее искушение, я... я убедилась, что честности нашего города - грош цена, так же как и моей честности... и твоей, Эдуард. Гедлиберг - мерзкий, черствый, скаредный город. Единственная его добродетель - это честность, которой он так прославился и которой так кичится. Да простит меня бог за такие слова, но наступит день, когда честность нашего города не устоит перед каким-нибудь великим соблазном, и тогда слава его рассыплется, как карточный домик. Ну вот, я во всем призналась, и на сердце сразу стало легче. Я притворщица и всю жизнь была притворщицей, сама того не подозревая. И пусть меня не называют больше честной, - я этого не вынесу!

- Да, Мэри, я... я тоже так считаю. Странно это... очень странно! Кто бы мог предположить...

Наступило долгое молчание, оба глубоко задумались. Наконец жена подняла голову и сказала:

- Я знаю, о чем ты думаешь, Эдуард.

Застигнутый врасплох, Ричардс смутился.

- Мне стыдно признаться, Мэри, но...

- Не беда, Эдуард, я сама думаю о том же.

- Надеюсь... Ну, говори.

- Ты думал: как бы догадаться, что Гудсон сказал незнакомцу!

- Совершенно верно. Мне стыдно, Мэри, я чувствую себя преступником! А ты?

- Нет, мне уж не до этого. Давай ляжем в гостиной. Надо караулить мешок. Утром, когда откроется банк, отнесем его в подвал... Боже мой, боже мой! Какую мы сделали ошибку!

Когда постель в гостиной была постлана, Мэри снова заговорила:

- "Сезам, откройся!.." Что же он мог сказать? Как бы угадать эти слова? Ну хорошо, надо ложиться.

- И спать?

- Нет, думать.