Если бы генерал Пуликовский выполнил свой ультиматум и уничтожил бы остатки сепаратистов, то не приехал бы Лебедь, не подписал бы договор о капитуляции и не было бы у боевиков ощущения реванша, а у России чувства позора.

И не надо было бы заигрывать с кукольной фигурой Масхадова, помогая ему деньгами. Эти деньги пошли бы в карманы россиян, а не верхушке бандитов, которые укрепили свою армию, стали претендовать на возмездие и осуществлять террористические акты безнаказанно.

А если бы бандитам не позволили действовать безнаказанно, то они не посягнули бы на Дагестан, и не надо было бы бомбить их базы в Чечне, и тогда не было терактов в Москве. И не начались бы боевые действия против Чечни. И армии не надо было бы входить в Чечню. Но вот она вошла в Чечню, и теперь надо было брать Грозный.

Понятно: если война затянется, увеличатся потери. Если увеличатся потери, то в обществе изменится отношение к действиям властей.

Таких "ЕСЛИ" множество, и для того, чтобы не повторять ошибки, надо обратиться к истории.

Бывает время, когда тебе кажется, что твой отец знает все, потом приходит время, когда кажется, что ты знаешь столько же, сколько и отец, потом приходит период, когда думаешь, что знаешь больше отца, - и, наконец, узнаешь, что ни ты, ни твой отец ничего не знали.

Чеченская притча

Вместо предисловия

В 1972 году умер писатель Алексей Евграфович Костерин. Нынешнему читателю эта фамилия мало что говорит. Но в те годы его смерть вызвала серьезное оживление в так называемых диссидентских кругах. И были тому причины.

Судьба Алексея Костерина схожа с судьбой многих людей его поколения. Политкаторжанин, политический деятель, коммунист, писатель... Он трижды сидел - один раз при царе, два раза - при советской власти. Три раза исключался из партии и два раза - из Союза писателей. Молодость Костерина была связана с установлением советской власти на Кавказе. Как красный командир, он воевал в тех краях.