Орина словно утратила разум. Глаза ее заволокло туманом, с минуту она не могла ничего понять. Сдавило горло, девушка менялась в лице, волновалась.

И вдруг откуда только нашлись слова.

Не пойдет она за Якова! У него и уши торчат, кривоногий да белесый, кислоглазый да малорослый, плосконосый да худой, безбровый, челюсти обтянуты, и гугнявый, и головастый, да еще и недотепа, придурковатый, посмешище для людей!

Совсем уничтожила девушка хозяйского парня. Каких только недостатков не бывает в человеке! Уродливый, отвратительный, постылый... Неожиданный поток слов заставил отца оторопеть... А дочка не унимается. Подумаешь, велика честь! Ни одна дивчина не станет и смотреть на него, потому и обошел стороной другие дворы Калитка. Даже самая убогая дивчина, и та не захочет. А кто не знает его матери, злоязычной Терегерки?..

Отец переменился в лице. Помрачнела мать. Непокорная дочка распустила скверный язык, посмела такое возвести на хозяйского хлопца, у которого отец старшина, а дядя - староста в церкви. За кого же тогда ее выдавать, за свинопаса?

Дочь хотела сказать, видно, опять что-то непристойное, но отец не дал ей рта раскрыть.

- Цыц! Молчать! Отец я или нет? Имею право над своими детьми? Скажу умри - умирай!

Много слов не стал и тратить на ослушницу дочку.

Мать и наставляла и корила ее. Дочери добра хотят, а она, упрямая, неразумная, пренебрегает своим счастьем. Яков не будет с цепом ходить по экономиям... Может, она сама себе уже нашла парня? Как посмела без отца, без матери? Кого спрашивала? Яков хозяин. Он и плотницкому делу научен. Стук-бряк - пятак. А что Павло? Дерется, буянит... Лукия предостерегала дочь. До восемнадцати лет девка в красе, а там перестарок - хоть за голого, хоть за вдовца выходи, девка, и еще хорошо, если возьмут. Самое время пришло, люди с работами управились, женят сыновей, выдают дочерей. А уж бедняку никак не жениться, где он деньги возьмет? Пока он еще в экономиях заработает...