- Я тебя не благословлю! - пригрозил отец.

- Без материнского благословения тебе доли-счастья не будет, добавила мать.

Страшная эта угроза привела Орину в ужас. Уж лучше она будет сидеть в девках. Отец снова напустился на дочку. А долго она думает на его шее висеть?!

Отчаявшаяся дочь обращается тогда к матери. Страх, отвращение, боль в сердце. Лучше она пойдет в экономию на все лето на заработки, коли дома в тягость... А ведь там Терегерка загрызет, затравит, заест...

Не хвалит мать дочку за эти слова. Посмела глумиться над паниматкой свекровью! И разве же родители допустят, чтобы Чумакова дочка валялась по хлевам, шаталась по экономиям? Будет уже, отработала свое. Теперь есть возможность жить по-людски, богатый человек сватает. Другая - вцепилась бы, не отодрать! Разве мать не жалеет свое дитятко? Будет послушной, работящей дочерью для свекрови - угодит паниматке. Молодая, неопытная девушка не знает своего счастья, - ласково уговаривала мать. Лукия сама нагоревалась, смолоду ходила она по чужим нивам. Ну, а теперь хочет, чтобы дочь в достатке жила.

- Иди, дочка, послушай меня, ты там будешь как утка в воде, заключила она привычными и, как казалось ей, убедительными словами.

- Не по сердцу он мне!

- Привыкнешь. Я тоже не по своей воле шла, а живем в согласии. Павло твой голый, босый.

- Он дроги с поклажей поднимает...

- Это пустое. У него хата камышом крыта, ситником обшита для тепла, сени без потолка, печная труба к вязу прилажена, чтобы не покосилась, ни хлева, ни амбара. В хату зайдешь - везде течет, по стенам, на печке, из трубы сажа валят, чадный дух спирает дыханье. Люди ведь знают, видят. Хочешь сгубить себе жизнь? В роду Скибы никому счастья не было. То конь сдохнет, то хата сгорит, то надорвется кто-нибудь. Захар Скиба по Дону ходил. Дед Ивко пас овец. Павло тоже по людям шатается. Шило да веник все хозяйство...

Слова матери еще больше огорчили Орину, и еще милее стал ей Павло. Никак не выбьется он из нужды. Орина думала-надеялась - поможет ему...