- А теперь - спать.

Он лег на кровать, я - на диван. Сначала я слушал запись, потом перестал, но уснуть не удавалось.

- Генка, - сказал я, - не уснуть никак.

- А ты постарайся, - ответил он с кровати. - Учиться всегда тяжело.

- Магнитофон мешает, - сказал я.

- Мне тоже мешает, - признался он.

- Знаешь что, - сказал я, - давай пока его выключим. Когда я усну, ты его включишь. И я один во сне поучу. Потом ты меня разбудишь. Тогда я подежурю, а учить во сне будешь ты.

- Идет, - сказал он.

Магнитофон замолчал, и сразу стало так хорошо, тихо…

Разбудила нас Генкина мама. На улице уже горели фонари, а по телевизору должен был начаться детективный фильм.

- Что-то я ничего не запомнил, - буркнул я.

- А ты и не мог ничего запомнить, - мрачно сказал Генка. - Пока я ждал, когда ты уснешь, я и сам уснул. А магнитофон молчал.

- Что же делать?

- Есть идея. Тебя ведь завтра не обязательно спросят.

- Могут и не спросить.

- А меня точно спросят. Так вот. Берем завтра в школу магнитофон с записью этого материала. Когда меня вызовут, ты незаметно включишь магнитофон, и все подумают, что я отвечаю.

- Но ведь ты должен будешь рот открывать?

- Ерунда. Рот я открывать буду. А чтобы не заметили, что это не я говорю, я голову пониже опущу. Будто думаю.

Я согласился, и мы пошли смотреть телевизор.

На следующий день география была первым уроком. Мы с Генкой сидим на последней парте, и замаскировать магнитофон было просто. Все расселись, вошла Анна Михайловна и первым, как мы и ожидали, спросила Генку.

- Сейчас Петров расскажет нам про реки Западной Сибири, - сказала она.

Генка встал, опустил голову и зашевелил губами. Я врубил звук и включил магнитофон. Через несколько секунд оттуда послышался мой сдавленный голос: «А что говорить-то?» - «Что хочешь, то и говори», - отвечал Генкин голос. «Не знаю, что говорить», - сказал мой голос. «Ну хоть полай», - сказал Генкин голос. Я похолодел. Генка перепутал кассету, и вот из магнитофона понесся лай.