- Выключай скорей! - шипел Генка.
Но я так растерялся, что забыл, как выключать. Кассета крутилась, я лаял, пел, Генка чихал, а в классе стоял такой хохот, что я думал, стены обвалятся. Даже Анна Михайловна так смеялась, что не поставила Генке двойку.
После этого мы решили учить уроки по-старому. Но все-таки мы не в обиде. Магнитофон - вещь хорошая.
ДО СВИДАНИЯ, ЛОШАДЬ!
Я вышел во двор и сразу ее увидел. Масть ее была коричневая, а длинная, спадавшая на глаза челка - светлая, почти белая…
«Лошадь! - подумал я. - Вот здорово! Настоящая лошадь!»
И мне почему-то захотелось это слово вслух произнести: лошадь!
Я остановился и даже забыл, что мама меня за дыней послала. А лошадь как ни в чем не бывало стояла и асфальт нюхала. Рядом с ней, облокотясь о телегу, стоял возчик в длинном брезентовом фартуке. Возчик посмотрел на меня и заговорил, будто мы с ним давно знакомы:
- Ну что, студент, видал агрегат в одну лошадиную силу? Техника, так сказать, на грани фантастики. И капремонта не требует. А ты говоришь.
- Я ничего такого и не говорю, - сказал я. - Наоборот, лошадь - это здорово. Только почему я вас раньше никогда не видел? К нам всегда машины приезжали.
- Машина, брат, штука капризная: одна не тормозит, другую с места не сдвинуть. Тогда все к Михалычу: давай, мол, заводи свой перпетуум-мобиле.
- Хорошая у вас лошадь. Просто замечательная. А конфету ей дать можно?
- А чего ж нельзя. Дай.
Я достал из кармана конфету и протянул лошади. Я совершенно не боялся. Лошадь наклонила голову и коснулась своими большими теплыми губами моей ладони. Было приятно и немного щекотно. Я даже засмеялся от удовольствия.
- А как вашу лошадь зовут? - спросил я.