- Это верно, - вздохнул Генка. - Был бы я самым главным, издал бы такой приказ: собрать всех лошадей мира и пустить на волю. В леса там, на поля. И чтоб никто их никогда не трогал и не обижал. А мы бы к ним приезжали и привозили им всякие вкусные вещи. И совсем немножко бы на них катались…

Мы помолчали.

- Что теперь делать будем? - спросил я.

- В автопарк пойдем, что ж еще, - сказал Генка.

- Это-то понятно. Только что потом? Не будешь же ты лошадь у себя на балконе держать.

- К нам в школу возьмем. Представляешь, у нас будет своя лошадь!

- А где она будет жить?

- Как где? А гараж?

- Но ведь нам шефы собирались машину подарить?

- Зачем нам машина, если у нас лошадь будет. Лошадь-то лучше. Она живая.

В четвертом автопарке все куда-то спешили и на нас только руками махали. Но до начальника мы все-таки добрались, и он нам сразу же заявил, что машин нет и не будет и что подшефными занимается Балабанов.

- Да мы насчет лошади, - сказал я.

- И лошадей нет, - сказал начальник. - Все занято.

- Дело не в этом, - сказал Генка. - У вас есть одна заслуженная лошадь. Зорька ее зовут. Она старая, и вы хотите ее за это списать. Но это невозможно.

- Почему невозможно?

- Так ведь лошадь, а не самосвал какой-нибудь.

Мне показалось, что начальник тихонько зарычал.

- Дети, не морочьте мне голову. Что же я, по-вашему, на пенсию ее должен отправить? Путевку в санаторий дать?

- Зачем? Отдайте ее нам.

- Вам?!

- Ну да. К нам в школу.

- Да что вы? Кто же это лошадей в школе держит. Все, все, разговор окончен. Идите гулять. Я занят.

И начальник выскочил в соседнюю комнату. Нам пришлось уйти.

Но отступать мы не думали.

На следующий день после уроков Генка задержал наш класс, вышел к доске и сказал:

- Готовится великая несправедливость. Заслуженную боевую лошадь хотят списать. Все равно как какую-нибудь швабру. Мы этого не должны допустить!