Подобрав увесистый ком земли, Слоун швырнула его в яму.

– Прекрати, Слоун, – сказала ей мать.

– А знаешь, Рут, мне понравилась идея назвать дочь своей девичьей фамилией.

– Гм. Безраздельный эгоизм или старая добрая традиция южан. Зависит от твоей точки зрения. Кто бы ни родился – мальчик ли, девочка, – был обречен носить имя Слоун. А в другой раз – Грейсон. Аналогичная история. Грейсон – мое второе, незаслуженно забытое имя.

– А Рид не возражал, что в его честь ни одного ребенка не назвали?

Рут ножом вскрыла мешок, защищавший корни вишни, и остановила на мне мягкий взгляд:

– Они оба названы в его честь. Они оба на всю жизнь – Кэмпбеллы.

Я промолчала – с этим не поспоришь. Потом оглянулась на звук автомобильного гудка и увидела, как Рут помахала проехавшему мимо «универсалу» с деревянной обшивкой.

– Это кто? Рослин Лоуренс?

– Угу. Мать-настоятельница местной общины. Она ведь засвидетельствовала тебе свое почтение с традиционной запеканкой?

– Она… да, заглянула на минутку.

Мне не хотелось посвящать Рут в подробности своего знакомства с этой соседкой. Рослин Лоуренс, в отличие от Рут свято соблюдающая традиции, действительно вскоре после нашего переезда постучалась к нам в дом. Открыв дверь, я обнаружила на крыльце женщину, державшую за руку чумазого Джея.

– Это ваш ребенок? – спросила женщина. Я молча смотрела на нее. – Вы знаете, что он гулял совершенно один?

В голосе незнакомки звучала искренняя тревога, а вовсе не обвинение, но меня все равно захлестнул шквал противоречивых чувств; щеки вспыхнули, под мышками взмокло. Стыд – за то, что, отчаявшись развлечь Джея дома, отпустила его в парк, с пакетом крекеров и строгим наказом глядеть в оба. Злость – из-за того, что совершенно незнакомая женщина позволила усомниться в моих методах воспитания и уронила мой родительский авторитет. Страх – оттого что я подвергла своего малыша опасности из чистого эгоизма, ради минутного покоя. И благодарность – за то, что чужой человек позаботился о моем ребенке.