Хлюпнула почва, а потом машина стала, не торопясь, сползать в трясину, задирая багажник подобно тонущему океанскому лайнеру. Охотник держался за руль, и во все глаза смотрел на огоньки, что, мигнув, вернулись в сужающийся круг света от фар. Ближе, ближе, и вот они сидят посреди маленького круглого болотца, в которое сейчас неминуемо погружался джип Коршунова. Два жука-светляка. Больших, с размахом слюдянистых крыльев не меньше двадцати сантиметров. И на кольчатых брюшках горит огонек - только у обычного светляка он зеленый, а у этих ярко-красный, как стоповые фонари автомобиля. Жуки сидели вальяжно, почти не шевелясь, лишь лениво поводили задними лапками, почесывая светящееся багровым брюшко. Да ловили свет фар на черные выпуклые гляделки. Потом один из них расправил крылья, повел ими для проверки, и, застрекотав как швейная машинка, взлетел, на лету погасив свой огонь. Второй остался. Потом грязная болотная вода достигла фар и настала темнота. Кошунов заорал.

А Спицын выпал и полусна. В котором он продолжал уверенно править автомобилем. И долго не мог понять, что же все-таки изменилось? Вроде все тоже самое - ночной лес, луна сверху, хоровод теней, уже не пугает. Потом он понял, сзади на него смотрела темнота. Ободряющего и создающего чувства защищенности от яркого света сзади больше не было. Как не было и самого света. Как не было, собственно и самого Коршунова. -Коршунов? - сказал Спицын темноте за окном, потом выругался и включил рацию. Помехи, далекая песня, пьяные голоса, бормотание. - Коршунов, ты меня слышишь? Коршунов! Помехи. Одна песня сменилась с другой - радиохулиганы развлекались вовсю. -Коршунов... - повторил Спицын уже без особой надежды. Hапарник исчез. Hеизвестно как и когда, но исчез. Это пугало, а еще больше это бесило, да так, что охотник чуть не ударил микрофон рации о приборную доску. Лодочник - все его шутки. Туманная тварь. Он затормозил, вышел из машины с фонарем, обозревая окрестности.