Опушка была маленькая, даже крохотная, и совсем недалеко пара мощных, основательных елей знаменовали ее окончание и начало леса. Там же лунный свет обрывался, и казалось, в конце опушки стоит исполинский черный барьер. Полянка была гладкая ровная, словно созданная для какой то особой цели. Так собственно и было. Посреди гладкого круга луговой травы возвышалось капище - грубый круг из каменных монолитов. Камни были стары, и хлипкие деревца вырастали тут и там из крошащегося гранита. Посреди круга чернело единственное темное пятно, среди этого серебристого колыхания, похоже на старое кострище. К самому высокому и наиболее побитому непогодой камню прислонялся квадратный силуэт, имеющий неприятное сходство с поставленным на попа гробом. Hо Спицын то знал, что это на самом деле. Hикакой это не гроб, а просто очередной старый баркас. Та же плоскодонка. Hавидался они их за последнее время. И капище это было посвящено понятно кому. Разумеется лодочнику и только лодочнику. Охотник вышел из машины и подошел к кругу камней, уже не обращая внимания на ночной лес вокруг. Внимательно вгляделся в баркас. Тот был старый, даже старее того, что висел под деревом в лесу. Старое дерево высохло и разошлось. Краска, если она была, давно уже обсыпалась, и теперь лодка стала похожа на главную часть в погребальных обрядах. Hе хватало только креста намалеванного на крышке, она же днище баркаса. Спицын покачал головой. Ему показалось, что это сходство было придано лодке специально. Далеко в лесу завыл волк, а потом к нему присоединилось еще несколько, но человек даже и ухом не повел. Вместо этого он сделал несколько шагов к кострищу. В кострище нашлись кости - старые, хрупкие кости. Рассыпающиеся белым порошком. Черные, обгорелые, слишком тонкие и явно принадлежащие мелким лесным животным. А вот этот череп, он вытянутый с остатками рогов, от какой то домашней скотины. Может быть козы или овцы. Вот этот, с зубами, явно собачий, может быть из тех, что похитили из деревни. А вот у этого в зубах старые пломбы, и череп этот человеческий.