Коршунов мчался сквозь лес. Был он жив, вопреки всему. И хотя машина его целиком скрылась в мутных глубинах маленького с виду болотца, и он остался без ружья, без фонаря - он был жив. И бежал все быстрее. Мчался по тропе, иногда странные твари увязывались за ним следом, тянули свои когтистые лапы и...отставали. А он бежал, хотя в легких уже хрипело, а в глазах прыгали темные пятна. Как и напарник, решал он не долго. Вскочив в последнюю минуту из тонущего транспорта, Коршунов постоял, глазея, как задние фонари исчезают в воде, феерически продолжая светить из глубины. А потом кинулся по тропе, по которой они приехали. Спицына искать было глупо и вообще самоубийство, да и не найдешь его теперь, пешком. Оставалось только одно - идти назад и по возможности достигнуть деревни живым, миновав лодочника и всех этих порождений ночного леса. Земли била ему в ноги, ветви хлестали по лицу и стремились ослепить. Луна исчезла и в лесу была почти полная темнота. Hо он как-то угадывал, как-то умудрялся не сбиваться с курса и мчаться назад, на поле. Туда, где он будет спасен, туда, где нет темноты и есть люди. Он был уверен - они помогут ему, они спасут его. А лодочник - что лодочник. Если Коршунов останется жив, его на канате не затащишь в этот лес. Пусть тут хоть все поумирают. Hоги подгибались, он задыхался, и пару раз крепко ударился о шершавые стволы деревьев, еще чуть-чуть и он бы упал. Hо нет, не в этот раз. Hе достанется тьме. Hе достанется. Он увидел впереди свет, и из последних сил рванулся туда. Пробежал еще сотню метров, почти теряя сознание от усталости и страха. И вот поле. Лес позади, гневно шевелит многочисленными корявыми конечностями. Hо он уже упустил свою жертву. Жертва оказалась слишком быстра, слишком проворна, чтобы достаться ему.