Лодочник удалялся. Греб он вроде не часто, но двигался потрясающе быстро. Фигура его в тумане мутнела, теряла очертания. Спицын побежал за ним, он чувствовал запах дыма, он чувствовал, как травы бьют об его ноги. -Стооой!!! - заорал он, теряя над собой всякий контроль. Силуэт пропал, удалился за пределы видимости. Спицын упал на колени, он плакал, прижимая к груди ружье, как совсем маленького ребенка. Слезы катились из глаз, сознание меркло. Силуэт появился вновь, и теперь он приближался. Вся истерика мигом слетела с человека. Hе давая силуэту подойти вплотную, он поднял ружье и выстрелил. Приклад толкнул в плечо, грохот болью отозвался в голове. В тумане заорали, один раз, явно агонизируя. Тело глухо стукнуло о землю. Спицын поднялся, и, держа ружье у плеча, крадучись подошел ближе. Тело на земле, он подходит еще ближе, еще и вот он вплотную, легкий порыв ветра разрежает туман. Hа земле лежал Коршунов. Он раскинул руки, одна нога его была подвернута неестественно, голова запрокинута, а глаза уставились в закрытое туманом небо. В груди просматривалась небольшая дыра, совсем маленькая, вероятно, по сравнению с той, что у него на спине. Земля под телом медленно пропитывалась темной кровью, кровь мешалась с росой, стекала по травам розовыми ручейками. Коршунов выглядел отдохнувшим. Ветер дунул еще, и туман покорно отошел, явив четкую и окончательную картину трупа безвольно раскинувшегося на земле. -Что ж ты так, Коршунов, - произнес Спицын, и обернулся к лодочнику, который неторопливо выплыл из тумана позади него. Складки его балахона больше не колыхались, лицо скрывал антрацитового цвета капюшон, но все равно казалось, что там под этим капюшоном лодочник улыбается. Охотник поднял дробовик и начал стрелять. Сцепив зубы, он раз за разом нажимал на курок. Пули влетали в лодочника и растворялись в его всепоглощающей темноте. А Спицын все стрелял, и прекратил только тогда, когда опустел цилиндрический магазин под стволом. Лодочник улыбался. Там, под плащом. Спицын отшвырнул дробовик и сдернул с пояса талисман.