Только раз Пташка увидел суслика. Встав на цыпочки, зверек с храбрым любопытством смотрел на их машину, словно хотел сказать: а я вас совсем не боюсь. Иногда попадались грачи, в блестящих черных костюмах, важно раскланивающиеся на все стороны.

Пташка уже несколько раз приподнимался во весь рост и, держась за борт рукой, смотрел, не виден ли Дон. Но впереди была только бесконечная степь.

«Вот если бы я пешком шел - досталось бы мне!» - подумал Пташка.

В легком колеблющемся мареве возникали над степью то круглая вышка водопроводной башни, то высокие фермы копров, то кружевные стрелы подъемных кранов и экскаваторов.

Потом все это уплывало куда-то в сторону и через несколько минут возникало опять, уже в новом направлении.

Пташка смутно понимал, что здесь, в степи, осуществляются громадные работы, которые изменят степь.

Машина замедлила ход и, свернув к обочине шоссе, остановилась.

Дядя Федя вылез из кабины и заглянул в кузов.

- Я здесь, - сказал Пташка. Ему показалось, что дядя Федя хочет проверить, не потерялся ли он опять.

Но дядя Федя сказал:

- Выходи, Митя, пройдемся немного.

Пташка соскочил на землю и, с удовольствием разминая ноги, догнал дядю Федю. Они медленно поднялись на прогретый солнцем пологий склон, поросший шелковистым ковылем. Дядя Федя остановился и обнял Пташку за плечи.

- Ты отца своего помнишь? - спросил он.

Пташка почувствовал, что ему передается взволнованное, сосредоточенное состояние, владевшее сейчас дядей Федей.

- Не знаю… - растерянно сказал он. - Маму я, наверно, помню… Я ее сегодня во сне видел…

Дядя Федя вздохнул, внимательно посмотрел Пташке в лицо и, не сказав ничего, пошел дальше.

Они взяли немного в сторону, спустились под уклон, и Пташка совсем рядом перед собой увидел вдруг невысокий могильный холм и звезду над маленькой деревянной пирамидкой.

Дядя Федя снял фуражку. Следуя ему, Пташка тоже стянул с головы свою кепку и молча стал перед могилой, читая скорбные слова: