Дубов все больше распалялся. Он, несомненно, и раньше об этом думал, но вскользь. Изложив же эту версию вслух, сам удивился ее стройности и логичности. Теперь предстояло сказать главное и очень неприятное для гостей. Для этого Дубов даже встал и принял трагическое выражение лица.

– Отвозя меня сюда, Елизаров сообщил, что Урсова очень волнуется и хочет нанять для Ласкина адвокатов. И, значит, она наняла вас. А на какие деньги? Не Виноградовские ли это баксы? И зачем все это? Отвечу – грехи замаливает!

Последнее было сказано на визгливой ноте. Роман даже обрадовался, что не получил от осторожного Зарубина аванса за эту работу. Сейчас бы он машинально вытащил эти деньги и стал бы искать на них кровавые следы.

Насладившись произведенным эффектом, Дубов сел и спокойно продолжал:

– Но это одна из моих версий. И не самая очевидная. Урсова – женщина. А слабый пол не очень любит пистолеты. Она бы отравила, вытолкнула бы из окна, но стрелять… Тут нужен мужчина. И такой есть. Дело в том, что Виноградов единственный из нас, кто крутил роман с замужней женщиной. Помните, я узнал, что у Виноградова командировка срывалась. Это ее муж не пускал, а потом сам пришел на квартиру и… Но почему опять в четверг?

Вспомнив о дне недели, Дубов в очередной раз погрустнел и ему захотелось выпить. Но буфет, где стояли бутылки, у противоположной стены. Выпить хотелось, а проходить мимо окна нет. Пришлось применять хитрость:

– Я очень рад вашему приходу… Роман, я вас прошу – подберите в том серванте подходящие напитки и отметим нашу встречу… Там у меня есть невскрытая бутылка чудесного крымского вина «Мускат Красного камня». Изумительная вещь. Только в одном месте его делают, над Гурзуфом. И то, раз в семь лет получается. Это вино – верх блаженства. Попробовать и умереть.

Дубов осекся. Проходная в обычных условиях фраза приобретала зловещий смысл. Роман уже вскрывал бутылку «Червоного каменю» и пришлось пробормотать, что он бы лучше выпил коньяка, а мускат напиток только для дам.