Эту просьбу мой дядька Илья - ничего, что глухой! - преотлично расслышал, подскочил к ветле, точно заяц, взобрался на нее проворнее белки и давай в побегах шуровать, выискивая хлыст подлиннее. Тут уж он мне не зайцем и не белкой показался, а настоящим чертом рогатым.

- Вот он я, сейчас спущусь! - весело щебечет дядька на ветле, словно он там черешню собирает.

А прут он, видно, выбрал самый зловредный: вжикает он, свистит, сечет и прожигает как молния. И пока мама вощит прутом мой зад, дядька ликующе командует:

- Ожги! Еще ожги!

Пока нижняя часть моей спины после порки горела огнем, я ненавидел Илью, но стоило ему вернуть мне мою дохлую ворону, да еще с осколком зеркальца в придачу, как мы снова мирились и забывали все старые распри.

А уж после того как нас с моим дядькой Ильей записали в первый класс, общее несчастье так нас сблизило, что мы с ним вообще за целое лето по-настоящему ни разу не подрались. Вернее говоря, я его ни разу толком не отлупцевал. Нас одолевали другие заботы: как бы нам уцелеть в этой школе, как бы нам унести оттуда ноги.

Сельские пастухи, здоровенные детины и все как на подбор зубоскалы и насмешники, неустанно нас стращали.

- Как вы думаете, братцы, что с этой парочкой в школе сделают: может, перво-наперво за их безобразия акацией всыплют, этакой длинной веткой с шипами, или солдатским ремнем обработают? - обращаясь к друзьям с озабоченной миной, первым заводит об этом речь пастух Джуро Векич.

Косматый чабан Байтрак, весь заросший густой гривой, хитро сверкая сощуренными глазками, говорит, выпуская дым из чубука:

- Беда, как в школе первоклашек учат: все больше крапивой, выбирают самую рослую, что под забором растет. Ух, она и жжет, ну чистый огонь!

- Крапива - это еще что, боюсь, не спустили бы с них шкуру за их шалости, как с ягнят, - гудит со стороны старина Перкан Бабич, с незапамятных времен старейшина над всеми пастухами: чабанами, гуртовщиками, табунщиками, свинопасами, птичниками и прочими. - Насчет того, что уши им всенепременно оборвут, в этом я нисколько не сомневаюсь, но вот как бы им не подкоротили их длинные языки!