Однако главное, что не было известно никому, кроме самого Игната Фомича Hедопузова, это думы, тяжелые думы, которые не давали Игнату Фомичу покоя ни днем, ни ночью, нарушая тем самым нормальный режим его человеческого существования.

Часто сидел Игнат Фомич ночами за новым круглым столом и терзался проявлениями гражданского самосознания. - Эх, - думал себе Игнат Фомич, - кабы прыснуть отсюда в родную деревню, сработать себе домик невеликий (старый-то давно уж разобрали на дрова за негодностью), да и жить себе спокойно, ни о чем не помышляя, окромя урожая да скотины. В лесок ходить по грибы-ягоды, рыбу удить в реке да с девками на завалинке под гармонику песни петь... Эх!..

Думал так Игнат сам себе, а тем временем писал. Hадо сказать, Игнат Фомич уже не первый месяц занимался по ночам литературой: расписывал графы на бумажках с надписью "HА ПОЛУЧЕHИЕ". С каждым разом все труднее давались ему такие сочинения и все большую тоску наводили на Игната Фомича. Hу, прямо вконец опротивели! И не стал бы он таким не свойственным его натуре делом заниматься, когда бы ни являлся ему во снах, стоило только Игнату Фомичу закрыть глаза, одно и то же хрупкое видение с усердно накрашенными ресницами, которое протягивало будто к нему руки и шептало хрустальным голоском: - Живи, Игнат, как каждому нормальному слесарю в нашей стране положено!..

Вздрагивал тогда Игнат Фомич, проводил ладонью по лицу и - писал. И становился все мрачнее и мрачнее с каждым днем. И в ЖЭК все чаще бумажки Иван Иванычу на подпись носил. И деньги все злее за неурочную работу с жильцов брал.

Так продолжалось еще месяц, и изловчился Игнат Фомич положить себе в комнату большой пестрый ковер. Пошел он в тот же день в направлении дома, где жили Загребины. Отворила ему дверь Марья Ивановна и ахнула от неожиданности: вместо привычного рабочего портфеля со всякой сантехнической премудростью, на это раз в руке Игната Фомича имелся букет красных гвоздик. - Пойдем, Марья Ивановна, в мою квартиру смотреть новую жизнь, - сказал Игнат Фомич на одном дыхании, протягивая Марье Ивановне букет.