Готов помочь... трата-та-та, насколько

Я быть могу...

? "Тра-та-та", ? хмуро передразнил Тихон, морщась от дурного бесовского голоса, усиливающего боль в голове и вызывающего забытое желание смазать какие-то дверные петли. ? Визжишь, как шурупы крутишь... Слово должно быть как гвоздь! ? и Тихон для наглядности дал кулаком по столу, отчего бес заполошно дрогнул, а Тихона окатило болью. ? Понял?

Бес мелко закивал, однако тут же возразил, достав и прижав лапки к своей избура-желтой уже грудке:

? Hо ведь стихи!.. А я пишу стихи...

? Да цыц ты! ? не вынес Тихон и, вроде что вспомнив, добавил: ? А то милицию позову.

И опять захлестнул Тихона прилив боли в затылке, но он еще успел рыкнуть тому, мохнатому:

? Сядь, говорят тебе! Hе маячь, сядь!..

Боль шла уже не мягкими волнами, а прибоем с камнями...

Бес шагнул боком и сел на лавку, на краешек, как раз напротив Тихона.

Тихон же, тяжко опершись локтями о стол, уже ничего не хотел и не мог, обхватив ладонями голову и весь уйдя внутрь себя.

Ему стало совсем плохо.

Внутри себя, в животе, он ощущал начинающие там ворочаться тупые крупные "пёрки", топор же сзади входил всё глубже и глубже, и одно только Тихону было ясно: сейчас он крякнет, как колода, и со стуком развалится пополам, вниз, на пол...

И тут...

? Hа, ? сказанное детским голоском раздалось у него в ухе.

Тихон слабо приотворил глаз и увидал ? СТАКАH!

Бес, привстав, подталкивал тихонько своими ноготками к нему... полный стакан!.. Стакан, полный до краев тем, за один запах чего Тихон отдал бы сейчас год, а то и два трудной своей плотницкой жизни...

? Hа, выпей!

И бес жалко улыбнулся.

И Тихон, хакнув, без мысли и колебания принял жидкость вовнутрь.

СПИРТ!

Он рванул в сортир и запил водой из крана.

Постоял и повторил еще. И еще постоял, слушая и не слыша, как вода хлещет в раковину умывальника.