– Вот видите. Некий... забыла имя...

– Ларпан. Этьен Ларпан. Ну вот, видите. Я все знаю... но не с такой распухшей головой.

– Вроде бы именно он – похититель известной картины Рафаэля из Лувра.

– А! Этого я не знал. Газеты пишут?

– Нет. Это, конечно же, произошло поздней ночью и не успевало попасть в утренние выпуски. Я слышала по радио в сводке новостей.

Я включил радиоприемник. Донесся голос Катрин Соваж, поющей «Остров святого Людовика». Я приглушил звук.

– Что еще они передали?

– Я не прислушивалась, но, кажется, это все.

– Подождем. В полуденном выпуске "Сумерек" Марк Кове что-нибудь состряпает... Будьте добры, передайте по телефону текст телеграммы г-же Лере, хорошо?

Она прошла в кабинет.

Я последовал за ней, чтобы проглядеть почту. В общей груде лежало и письмо от Роже Заваттера, одного из моих агентов, сейчас находившегося на передней линии. Он писал:

Пишу вам на бумаге клиента (вы заметили, каково ее качество?)...

Бумага действительно была роскошной, с водяным знаком в виде силуэта яхты, увенчанной инициалами П. К. В верхнем левом углу тот же корабль повторялся в виде гравюры, окруженной выведенным ярко-красными буквами названием «Красный цветок Таити».

...чтобы вам сообщить, что по-прежнему сообщать не о чем, разве что о том, что клиент спятил. Но ничего серьезного. Во всяком случае, на горизонте врагов не видно, ни по правому, ни по левому борту, а я останусь телохранителем этого типа до конца моих дней. Мы будем в Париже 13 или 14...

Я глянул в календарь. 13 – это сегодня.

...Мы причалим в лодочном порту. В общем в самом Париже. Чмокни Элен. Всего вам хорошего.

Роже.

– Этот Роже своеобразно составляет свои отчеты, – заметил я.

– Что нового? – спросила Элен.

– Ничего или почти ничего. Они прибывают сегодня или завтра. И Заваттер вас обнимает. Вот и все.