Батька Козаностр любил предаваться воспоминаниям. на привалах он обычно забирался в тайгу - подальше от лагеря - и вспоминал, что придет в голову. Как-то раз, углубившись, по обыкновению, в чащу, батька увидел письменный стол, стоящий меж двух капустных деревьев. Из-под стола торчали: пара ног, обутых в кирзовые сапоги, пара покрытых чешуей когтистых лап и кончик гладкого перепончатого крыла. Со стороны пары кирзовых сапог доносился могучий храп. Батька не любил тех, кто мешает вспоминать. Раздосадованный, он вытащил из-за пазухи маузер и пощекотал стволом одну из когтистых лап. Из-под стола донеслось нервное хихиканье, а храп прекратился. Вслед за этим на свет показалось худое, шибко ощетиневшее существо. Одето оно было в неописуемые лохмотья цвета маренго, на коих в самых неожиданных местах желтели пуговицы. На левой его руке имел место браслет, второй такой же сжимал шею существа № 2, выбравшегося следом. Было оное покрыто зеленоватой чешуей, имело две когтистых рук, два перепончатых крыла и ноги, очень похожие на руки. Батька Козаностр был тогда еще сравнительно молод и неопытен. Только это спасло двум странным созданиям жизнь; батька любил стрелять первым, но тут, в силу молодости и неопытности, просто удивился. Впрочем, его можно понять, так как это происходило еще до последнего Всеобщего Позеленения. До последнего Всеобщего Позеленения чудес в тайге было немного. А молодой батька еще не успел устать удивляться удивительному. А тем временем существо в кирзовых сапогах подошло поближе, осторожно, словно боясь обжечься, потрогало ленточку на батькиной папахе и с радостным воплем: "Наши!" обхватило батьку за шею и трижды облобызало.