внимания.

Только сейчас я заметил, что на ней надето что-то похожее на

вечернее платье.

- Ну хватит, - я протянул руку к ее лицу и кончиками пальцев

размазал по скулам слезинки из уголков глаз, - я же здесь, я пришел.

Не плачь...

- И верно, - она улыбнулась сквозь засыхающую на лице влагу.

- И кстати, - я вполоборота повернулся к столу, - по-моему,

во-о-он те фрикадельки еще можно реанимировать ускоренным разогревом...

Меркантильно, зато действенно. Занявшись знакомым делом, Оля

быстрее успокоилась и вошла в норму. Через несколько минут мне даже

удалось добиться тихих переливов серебристого смеха. Есть хотелось

не очень, но пару тарелок я очистил на "ура". Подняв взгляд, заметил,

что она внимательно смотрит на меня, подперев щеку рукой.

- Тебе надо сниматься в кино, - предложил я, - в "Калине

красной, часть вторая". Трогательный образ городской жительницы,

вечно ищущей, наивной и простодушной...

Она толкала меня в плечо.

- Это кто тут простодушная? Это я простодушная? Да еще "вечно

ищущая...". Ах ты трепло...

Я мурлыкал про себя. Так, за перестановками тарелок и отходами

от стола по естественной надобности, на нем незаметно появилась

бутылка "Посольской" водки - холодная, запотевшая, и знакомая пара

рюмок. Оля уже приготовилась налить, когда я накрыл свою рюмку

ладонью.

- Не хочу сегодня пить, - и посмотрел ей пристально в глаза,

мне это не нужно... и ты лучше не пей.

Бутылка повисла в воздухе. Она усмехнулась, как-то очень взросло.

- Я-то обойдусь, а вот для тебя это может быть кстати. Уверен,

что не будешь?

- Уверен.

- Как хочешь...

Разговор не очень-то клеился, но это было не слишком важно - мы

чувствовали друг друга. Скоро она уже сидела у меня на коленях ( блин