Грозят изгнаньем - загодя беги,

Дай два рубля просящему полтину

И скинь ему вдогонку сапоги,

Превысь предел, спасись от ливня в море,

От вшей - в окопе. Гонят за Можай

В Норильск езжай. В мучении, в позоре,

В безумии - во всем опережай.

Я не просил бы многого. Всего-то

За час до немоты окончить речь,

Разрушить дом за сутки до налета,

За миг до наводнения - поджечь,

Проститься с девкой, прежде чем изменит,

Поскольку девка - то же, что страна,

И раньше, чем страна меня оценит,

Понять, что я не лучше, чем она;

Расквасить нос, покуда враг не тронет,

Раздать запас, покуда не крадут,

Из всех гостей уйти, пока не гонят,

И умереть, когда за мной придут.

* * *

"Кто обидит меня - тому ни часа,

Ни минуты уже не знать покоя:

Бог отметил меня и обещался

Воздавать за меня любому втрое.

Сто громов на обидчика обрушит,

Все надежды и радости отнимет,

Скорбью высушит, ужасом задушит,

Ввергнет в ад и раскаянья не примет.

Так что лучше тебя меня не трогать,

Право, лучше тебе меня не трогать".

Так он стонет, простертый на дороге,

Изувеченный, жалкий, малорослый,

Так кричит о своем разящем Боге,

Сам покрытый кровавою коростой,

Как змея, перерубленная плугом,

Извивается, бесится, ярится,

И спешат проходящие с испугом,

Не дыша, отворачивая лица.

Так что лучше тебе его не трогать,

Право, лучше тебе его не трогать.

Так-то въяве и выглядит все это

Язвы, струпья, лохмотья и каменья,

Знак избранья, особая примета,

Страшный след Твоего прикосновенья.

Знать, зачем-то потребна эта ветошь,

Ни на что не годящаяся с виду.

Так и выглядят все, кого отметишь

Чтоб уже никому не дать в обиду.

Так что лучше Тебе меня не трогать,