Категорических - не было. Николай Иванович угрюмо смотрел в стол, но пара мужчин недовольно заерзали на стульях, обозначив тем самым свое отрицательное отнощение к общему мнению - однако голоса не подали из чувства корпоративного братства. Председатель сделал резюме:

- Я рад нашей согласованности, коллеги. Марк Семенович, будьте милостивы и подготовьте официальные документы для представления во власть придержащие инстанции. Мы предлагаем освободить парня от пребывания в стационаре.

Потом ещё четверть часа ушло на обсуждение психического состояния убийцы, зарезавшего два года назад собственного ребенка вместе женой и, по постановлению суда, отправленного на излечение. Никаких намеков на исправление его разума не было: пусть сидит в "психушке". Хотя, по мнению многих, истинное место его было - в тюрьме, а ещё того лучше, на висилице.

На этом заседании комиссии закончилось и Лурье вместе с Дорой Сергеевной спустился по лестнице в фойе, где он сказал.

- Спасибо вам за поддержку, коллега.

- Я не кривила душой! - независимо ответила она.

- За это и спасибо. - улыбнулся Лурье. - Подвезти вас до дому? Вы в центре живете или за Волгой?

- В центре... Если вас не затруднит.

- О чем речь.

Они вышли на улицу и в лицо ударил сухой снег - с замерзшей Волги дул холодный ветер и поземка завихривалась на тротуарах. Лурье довел свою спутницу до синего, обшарпанного "форда" и сказал, словно оправдывался.

- Она только с виду иномарка. Старая рухлядь шестнадцати лет. Может быть ещё и не заведется.

Но мотор завелся и Лурье заметил.

- Немного погреем, а то не поедет. Она, как я, - пока с утра пару чашек кофе не выпью, из постели вылезти не могу.

- А я с утра без сигареты в мир не врубаюсь! Прямо в постели курить начинаю, как муж не фырчит! - засмеялась Дора Сергеевна. - Так что, этот мальчик, Марк Семенович, он здоров, или вашу неувереность на комиссии расценивать как опасение? Он никого не убьет более?