Лурье ответил спокойно.

- Моя неуверенность чисто профессиональная. Терапевт скажет: "он здоров, как буйвол". Но я о другом. Гриша Нестеров был вычленен из общей системы жизни мальчишкой. А теперь - это взрослый человек...

- С разумом ребенка? - живо спросила Дора Сергеевна. - У него сохранилось детское восприятие мира?

- Ну, так утверждать нельзя... У него ясные мозги, но это, конечно, не тридцатилетний мужчина в общем понимании. Восприятие мира у него, я бы сказал... ТЕЛЕВИЗИОННОЕ.

- Это как? - не поняла собеседница.

- В последний год, поскольку я уже утвердился в мысли добиться его выписки, в их палату поставили телевизор и с жизнью вне стен своего заточения он и знакомился через экран. - Лурье неловко рассмеялся. - Ничего умней, к сожалению, я придумать не мог. Так что при всем безобразии и искажении действительности, которое наш телеэкран выдает, в целом он, Гриша Нестеров, имеет представление о тех переменах, которые прошли за десять лет. К тому же, он очень много читал... И все же это не мужчина тридцатилетнего возраста.

- Простите, он же воевал в Афганистане?!

- Какой там воевал! - безнадежно отмахнулся Лурье. - Прослужил полгода, и дезертировал из армии в январе, за месяц до выхода наших войск из Афгана.

- Дезертировал? С поля боя?

- Нет... Тут не без черного юмора. На марше в горах его прохватил жестокий понос, он спустил штаны и застрял с автоматом в кустах, а колонна ушла вперед... Потом обстрел, атаки, душманы и прочие военные заварухи... Определение - дезертир. Но под топор его подводить не хотели, дело уже шло к концу... Попал в армейскую психиатрию, а вот там его дела пошли хуже.

- Скажите проще. - твердо прервала Дора Сергеевна. - Его активно "залечили"?

- Трудно сказать. - нерешительно оветил Лурье. - До нас он сменил дюжину лечебниц. Спрева военные, потом гражданские. Но я не о том. Меня волнует его адаптация. Он ушел из СССР, а вернется - в Россию.